Ставка больше чем жизнь

Ставка больше чем жизнь : [царская ставка в Могилеве] // Веснік Магілёва. — 2017. — 23 августа. — С. 11.

ввв1 августа 1914 года Германия объявила войну России. Так для Российской империи началась Первая мировая… Ставка Верховного главнокомандующего с начала войны находилась в Барановичах. В июле 1915-го, ввиду активно­го наступления немецкой армии и приближения фронта, было решено переместить ее. Из четырех вариантов – Орша, Борисов, Быхов, Могилев – выбор остановился на губерн­ском Могилеве. 8 августа сюда прибыл Верховный главно­командующий Великий Князь Николай Николаевич. В тот же день из Петрограда прибыл военный министр генерал Поливанов, который сообщил, что император решил взять командование на себя. Так до конца февраля 1918-го наш город фактически стал военной столицей империи.

 Выбор пал на Могилев не случайно. Разветвленная сеть железных дорог, значительная удаленность от линии фронта, удобство сообщения с основны­ми тыловыми органами управле­ния (Петроградом, Смоленском, Киевом, Москвой) и штабами фронтов, делали город идеаль­ным для нового места Ставки.

Николай II прибыл в Моги­лев 23 августа. «Импера­тор был одет в простую защитного цвета рубаху: без оружия, в старых, сильно поношенных высоких сапогах. Обошел всех приглашенных, подавая каждому руку…»

Первоначально государь предполагал жить и ра­ботать в литерном поезде, как предыдущий главнокоман­дующий. Но это было крайне не­удобно: весь персонал Ставки разместился в зданиях на Губер­наторской площади. Здание гу­бернского правления было занято штабом командования (начальник штаба – генерал от инфантерии М.В. Алексеев) и управлением генерал-квартирмейстера (гене­рал-майор М.С. Пустовойтенко). Здание окружного суда отдали под нужды дежурного генерала. А персонал на тот момент уже был немаленький. Если в начале во­йны в Ставке было лишь 5 управ­лений, работали 9 генералов, 36 офицеров, 12 военных чиновни­ков и 125 солдат, то в ходе войны ее состав постоянно расширялся. К 1 ноября 19.17-го в нее входило 15 управлений, 3 канцелярии и 2 комитета – свыше 2 тысяч генера­лов, офицеров, чиновников и сол­дат! Так что пришлось императо­ру переехать в двухэтажный дом губернатора.

Император занял в нем лишь несколько комнат второго этажа. В остальных жили высшие чины и приближенные. Даже на втором этаже, кроме Николая II, разместились граф В.Б. Фреде­рикс и генерал В.Н. Воейков.

Самым заметным помещением императорских по­коев был большой зал в 4 окна, в бело-золотых тонах, декориро­ванный портретами и зеркалами. Здесь же стоял черный рояль. Из зала можно было попасть в столо­вую и кабинет. В столовой находи­лись овальный стол, стулья с плетеными сиденьями и бильярд. В кабинете – большой дубовый рез­ной письменный стол, обтянутый сукном цвета бордо, старинные диван и кресла красного дерева. Люстра модерн со стекляшками спускалась с потолка, а скромная электрическая лампа с зеленым абажуром стояла на письменном столе. Из кабинета Николай II мог пройти в спальню, окна которой выходили на реку.

Император писал жене: «Здание старое, но вполне удобное, с садиком и очаровательным видом на Днепр и дале­кую окрестность – положительно Киев в миниатюре».

Однако центром, «нервом» Ставки был не дом губернатора, а примыкавшее к нему здание гу­бернского правления со штабом и управлением генерал-квартирмейстера. Николай II принимал доклады Алексеева и Пустовой­тенко именно в здании штаба.

Поскольку Ставку возгла­вил сам император, было принято решение усилить охрану. Поначалу для этого был выделен вернувшийся с фронта Лейб-Сводный казачий полк, четыре сотни кавалеристов. Впослед­ствии в Могилев командировали дивизион Конвоя в составе 1-й Кубанской сотни и 3-й Терской сотни, а также батальон Сводного Его Величества пехотного полка.

К ним добавился отдельный ба­тальон по охране Ставки, состо­ящий из георгиевских кавалеров.

Если до начала Первой ми­ровой в Могилеве было всего несколько авто, даже губернатор ездил на лошадях, то с появлением Ставки ситуация из­менилась. В августе 1915-го прибыла автомобильная команда. В октябре 1916 года в гараже Став­ки – в Московском предместье на территории пивзавода Лекерта – числилось 60 автомобилей и 3 мотоцикла. Два авто выделили могилевскому губернатору.

Поскольку Ставка была центром управления де­ятельностью русской армии, предполагалось, что немцы могут атаковать ее с воздуха. Поэто­му уже 7 сентября 1915 года из Царского Села прибыла автомо­бильная зенитная полубатарея – четыре орудия на грузовиках, а также авиаотделение из 9 истребителей. В радиусе 120 км от Мо­гилева были организованы 16 на­блюдательных постов, где велось круглосуточное дежурство.

В апреле 1916-го сформиро­вали отдельную автомобильную батарею. Она находилась в Мо­гилеве до февраля 1918 г. На кры­шах самых высоких зданий были оборудованы три пулеметные по­зиции по два пулемета в каждой. Пулеметчики и зенитчики несли круглосуточное дежурство. В августе было усилено авиационное прикрытие Ставки. Оно теперь состояло из двух авиаотрядов по 9 самолетов, укомплектованных лучшими летчиками и пулемет­чиками. Один из авиаотрядов сопровождал государя во время его поездок на фронт… Впрочем, вражеские самолеты и дирижаб­ли в небе над Могилевом так и не появились.

В общем, к концу 1916 года могилевский гарнизон со­стоял из примерно 400 генералов и офицеров и 3200 нижних чинов.

При Николае Николаевиче Ставка была строгим во­енным лагерем. После приезда императора все изменилось. В Могилев переезжает часть импе­раторского двора, командование, посольства европейских стран. Могилев из небольшого провин­циального города становится местом, в котором не только раз­рабатывается стратегия войны, ведутся переговоры, но и полным ходом идет светская жизнь. Сюда прибывают оперетта, труппы не­скольких ведущих театров Петрограда. Примечательно, что особых киносеансов для императора не устраивали: он смотрел фильмы вместе с обычными зрителями.

Николай II вел размерен­ную жизнь, распорядок которой не менялся годами. Выйдя в половине десятого из дома, царь до двенадцати рабо­тал в Ставке. В полдень был за­втрак, после чего – прогулка на автомобиле. В пять часов попо­лудни император пил чай, затем до половины восьмого вечера разбирал почту. Потом – обед про­должительностью в час и – работа в кабинете. Поужинав в половине одиннадцатого, царь отправлялся на отдых.

По субботам и воскресеньям в Спасо-Преображенском соборе проходили церковные службы для госуда­ря и членов Ставки. Император часто бывал и в Богоявленской церкви, где молился у чудотвор­ной иконы Могилево-Братской Божьей Матери. Вместе с семьей посещал Буйничский и Свято-Никольский монастыри. Для того чтобы было удобнее добираться до церкви, в апреле 1916 года за личные средства царя туда была проложена асфальтовая дорожка.

При Ставке постоянно находились представители союзных держав: Великобритании – генерал-лейтенант Д. Хэнбри-Уильямс, Франции – генера­лы де Лагиш, М. Жанен, Бельгии генерал-майор Риккель, Сербии – полковник Б. Лонткевич; главы миссий: Японии – генерал-майор М. Накадзима, Италии – генерал Л. Ромеи, Румынии – генерал К. Коанда… Посещали «третью сто­лицу» послы держав-союзниц, в частности британский – сэр Д.У. Бьюкенен и французский – Ж.М. Палеолог…

Всем иностранцам нравил­ся могилевский климат.

По их мнению, здесь можно было бы открыть прекрасный курорт. В восторге от Моги­левских окрестностей была и царская семья. Императрица даже присмотрела себе имение Дашковка. Но владелец поместья от­казался уступить соб­ственность.

В Могилеве посто­янно вместе с отцом проживал царевич Алексей. Спальня у них была общая. Зани­мался же Алексей Ни­колаевич в маленькой комнате-фонаре, во втором этаже. Завтра­кал за общим столом, сидя по левую руку государя. Обедал со своими воспитателями. При хорошей погоде участвовал в прогулке и обязательно сопро­вождал государя в цер­ковь. Для наследника частенько устраивали игры с могилевской ре­бятней.

Пуууууика светская жизнь достига­ла, когда приезжа­ла императрица с дочерьми, которые в Могилеве бывали на­ездами. Жила Александра Федо­ровна в специальном вагоне на вокзале. К Могилеву относилась прохладно. Горожане платили ей той же монетой. Зато были очаро­ваны дочерьми государя. Девуш­ки свободно, без охраны, гуляли по городу, заходили в лавки, де­лали покупки. Излюбленным ме­стом был галантерейный магазин Бернштейна (на его месте сейчас магазин «Перекресток»).

Царская семья любила отды­хать в Печерске, на берегах Дне­пра, выезжала на пикники в Полыковичи…

5 февраля 1917 года царь впервые узнал, что в Рос­сии резко ухудшилось продовольственное положение. После получасового доклада Родзянко о ситуации в стране Николай II ска­зал: «Ну, Бог даст…»

22 февраля императору доложили: в Петрограде начались волнения. Особой реакции не последовало. 26 февра­ля – телеграмма от императрицы: «Если мы хоть на йоту уступим, завтра не будет ни государя, ни России, ничего! Надо быть твер­дыми и показать, что мы господа положения». А 27 февраля при­шло сообщение, что в Петро­граде – революция. Императору пришлось спешно выехать в Пи­тер…

2 марта Николай II отрекся от престола. И уже простым полковником приехал в Могилев, чтобы проститься со штабом, встретиться с матерью Марией Федоровной, которая проездом из Киева остановилась в городе.

6 марта в Могилев пришла телеграмма Временного правительства с разрешением царской семье выехать за гра­ницу. Однако на следующий день было принято иное решение: бывшего самодержца арестовать и доставить в Царское Село. Ког­да прибыли эмиссары Временно­го правительства с приказом об аресте, Николай отнесся к этому с полным безразличием.

8 марта, прощаясь с офице­рами, бывший император призвал их подчиниться Времен­ному правительству и приложить все усилия для продолжения во­йны до победного конца. А затем вместе с семьей на автомобиле направился на вокзал…

После победы большевиков Ставка Верховного глав­нокомандующего Н. Духонина отказалась признать их власть, заключить перемирие на фронте и стала готовиться к вооружен­ной борьбе против нового прави­тельства. В ответ из Петрограда последовал декрет об отстране­нии Н. Духонина и назначении Верховным главнокомандующим большевика Н. Крыленко. 19 но­ября во главе отряда революци­онных войск он прибыл в город. Генерал Н. Духонин был зверски убит. 20 ноября Ставка была за­нята революционными войсками, начальником штаба Главковерха стал генерал М.Д. Бонч-Бруевич.

Эта советская Ставка, ввиду наступления австро-немец­ких войск, 28 февраля 1918-го пе­реехала в Орел, где 16 марта, по­сле заключения Брестского мира, была окончательно расформиро­вана.

уууу вааа