Живые и бессмертные

Дьячков, О. Живые и бессмертные : [беседа с могилевским историком, краеведом О. Дьячковым] / Олег Дьячков ; беседовала Виктория Бондарчик // Беларускі час. — 2019. — 10 мая. — С. 13. 

Краевед Олег Дьячков во время экскурсий готов рассказывать об истории своего родного Могилева часами. А что касается времен Второй мировой войны, то, кроме общеизвестной информации, он может поведать еще и малодоступные факты. Владеет ими благодаря воспоминаниям своих родственников – непосредственных участников тех страшных событий.

- Мои бабушки и дедушки-фронтовики не любили военные фильмы, – замечает наш собеседник. – Говорили, что телевизор передает ту атмосферу не очень правдоподобно.

Бабушке Олега по материнской линии Евгении Хлусович было 15 лет, когда немецкие самолеты начали бомбить Могилевский железнодорожный вокзал. Родительский дом находился всего в нескольких сотнях метров от главного стратегического объекта. От ужаса люди хватали детей и бежали подальше от домов. Как долго рвались снаряды, 92-летняя бабуля сегодня уже не помнит, но то, как вели себя гитлеровцы в городе, забыть не смогла: заставляли готовить им еду, стирать одежду, отбирали ценные вещи…

- Бабушка и сейчас говорит, что есть немцы, а есть фашисты, – продолжает историк.

- Некоторые солдаты за постиранную одежду расплачивались продуктами. Многие из них выглядели растерянными: показывали фотографии детей и жен и рассказывали на своем языке о семьях.

Первые бои на Буйничском поле возле Могилева длились долгих 23 дня. Остатки наших войск решились на прорыв. Выйти из вражеского окружения удалось немногим. Большинство погибли, были ранены или попали в плен.

- То, что город пал, стало понятно, когда по центру с ревом поехали немецкие танки, – рассказывает со слов Евгении Хлусович ее внук. – А уже осенью 1941 года юная Женечка провожала взглядом длинную колонну евреев. Люди плакали навзрыд. Все понимали, что многотысячную толпу из стариков, детей и женщин под конвоем вели на расстрел…

По весне истощенная от голода девушка отправилась на колхозное поле собирать остатки перемерзшей гнилой картошки. Снег растаял и «оголил» трагедию: трупы погибших даже не были закопаны.

Захватив Могилев, гитлеровцы установили жесткий оккупационный режим, создали концентрационные лагеря смерти – Луполовский (для военнопленных) и гетто на Дубровенке. Узников ежедневно увозили на расправу.

- С особым пафосом устраивали они публичные казни на Советской площади, – утверждает краевед. – Моя бабушка по отцовской линии Мария Кононова была невольным свидетелем этих зверств. Во время повешения партизан-подпольщиков каратель не позволил ей опустить глаза, поднял подбородок и рявкнул: «Смотри и думай, как не оказаться на их месте».

Свою судьбу Евгения Хлусович встретила в 18-летнем возрасте в далеком 1944-м. Работала санитаркой в военном госпитале в Могилеве, куда в результате тяжелого ранения попал боец Михаил Сапухин. Олег Дьячков бережно хранит несколько фотоснимков, на которых запечатлен момент зарождения любви между тогда еще юными бабушкой и дедушкой.

- Деды прошли всю войну, создали семьи, у них появились дети. К сожалению, внуков они так и не дождались – ушли из жизни еще до нашего появления на свет, – говорит Олег. -Михаил Дмитриевич не любил рассказывать о войне, но моей маме известен факт, когда в одном из боев он оказался чуть ли не единственным выжившим на вражеской территории посреди огромного поля погибших. Заметив вдалеке гитлеровцев, которые добивали раненых, дед накрылся трупом одного из воинов. Штык тогда прошел сквозь убитого, аккурат возле головы Михаила. И это лишь один эпизод, о котором он смог рассказать. От остальных подробностей оберегал своих родных. Папин же отец, Василий Дьячков, вернувшись с фронта, много болел, что ускорило его уход…

Олег вспоминает рассказ бабушки Евгении о том, как после XX съезда в 1956 году дед пришел с работы, снял со стены портрет Сталина, порвал и бросил в печку.

- Он разочаровался в коммунизме и политике компартии. Все-таки около 40 миллионов погибших – непомерно высокая цена той общей на всех Победы, – резюмирует историк.