Чествование

Тимофеев, Я. Чествование / Ярослав Тимофеев // Веснiк Магiлёва. — 2005. — 21 сентября. — С. 13.

Новый сезон старейшего театра Беларуси Могилевского театра драмы открывается премьерой — бенефисным спектаклем артиста Александра Пьянзина, отмечающего в этом году 50-летие. Спектакль, в основу которого легла пьеса американского драматурга Бернарда Слейда, так и называется — “Чествование”. В преддверии чествования Александра Пьянзина нельзя не задать несколько вопросов юбиляру и режиссеру спектакля Андрею Гузию.

—  Александр Григорьевич, думаю, всем будет интересно, каким образом вы…

АП: Докатился до такой жизни? (смех)

—  В общем, да. Как получи­лось, что вы, уроженец Москов­ской области, живете и работа­ете в Могилеве?

АП: Отец мой был кадровый во­енный, поэтому приходилось пе­реезжать. Он служил в Клине под Москвой, потом в Солнечногорске Московской области. Я там и ро­дился. После того, как отец ушел в запас, мы год жили в Москве, а потом родители перебрались в Че­лябинск. В Челябинске и прошло мое детство, там окончил теат­ральное училище, работал. Спус­тя какое-то время меня пригласи­ли в город Жданов, бывший Мари­уполь. Позвал меня туда мой пе­дагог, Игорь Кузьмич Перепелкин. Когда Перепелкин уехал из Жда­нова сюда, в Могилев, он опять же потянул за собой. Так вот здесь и оказался в 86-м году. Практически на двадцать лет застрял (смех).

—  Выходит, именно Могилевскому театру вы отдали зрелые творческие годы. За этот срок, конечно, должны быть какие-то ключевые моменты вашей творческой жизни, которые Вы сами для себя отмечаете?

АП: А вот мы с Андреем вчера вспомнили все «ключевые» мо­менты. Он ведь у нас «семейный» режиссер. И «юбилейный» (смеет­ся). Этакий «свадебный генерал». «Плаху» Айтматова, где я играл Иисуса Христа, он делал, когда мне было 33 года. Потом на 40 лет мы поставили «Если бы я знала, что ты придешь, я бы испекла тебе пи­рог» Слейда. Потом на 45 — «Сво­бодную пару» Дарио Фо. И вот на 50-летие — опять Слейд, «Чество­вание».

—  Значит, вы довольно давно знакомы?

АП: Да, знакомы мы почитай двадцать лет, с 1986-го. За это время он для нас с Леной (Елена Цудич — актриса театра, жена А. Пьянзина) стал и семейным врачом, и семейным режиссером.

—   Наверное, с полуслова друг друга понимаете?

АП: Да, ругаемся мы очень хо­рошо! (смех)

—   И все-таки, почему снова Слейд?

АП: Не знаю, хотел Андрей или нет, но я очень хотел, чтобы он был режиссером этого бенефиса. Ему отсылали очень много пьес, он и сам искал. А потом мы случайно набрели на «Чествование» и ото-” слали эту пьесу ему. Она мне сра­зу понравилась, но что в ней кро­ется, я понять никак не мог. Она показалась мне даже грустной. Ладно, думаю, отошлем Андрею, он умный человек, умней, чем мы (смех). Он прочитал, тут же пере­звонил, сказал: «Все остальное отбрасываю. Будем делать «Че­ствование». Я только спросил: «Андрей, я недопонимаю пьесу. Ты знаешь, как ее ставить?» Он ска­зал: «Да». Все вопросы были сня­ты. Когда я ее в первый раз читал, я только понял сюжет, а когда ста­ли над ней работать, то с удивле­нием обнаружил много совпадений каких-то. Даже личных. При пер­вом прочтении я, кстати, не обра­тил внимания, что моему герою тоже, оказывается, исполняется пятьдесят.

—   То есть пьеса «попала» в Вас?

АП: Если б я был без Андрея, я бы не знал, как ее «выкрутить». А когда он разработал ее, я понял, что пьеса попала в точку.

—   Вопрос между делом. Ощу­щается дата? Есть осознание того, что это полувековой юби­лей? Вам этих лет и не дашь, создаете впечатление доволь­но молодого человека.

АП: «Очень просто: я всегда от­носился к моему телу, как к храму! Никогда не употреблял алкоголь, жирную пищу — ничего и никого та­кого, что было бы мне не по вку­су!» — так говорит мой герой. А если честно, как-то и не ощущаю своих лет, и не думаю об этом. Не дождетесь! (смех)

—   В Могилеве хорошо извес­тен и очень любим «семейный подряд» Пьянзин-Дудич. Прак­тически всегда вы работаете вместе. Трудно ли это, работать на сцене с женой?

АП: Жена она мне в жизни. На сцене она мне партнер.

—   То есть это вещи четко раз­граниченные?

АП: Да нет, конечно. Конечно, если бы мы настолько хорошо друг друга не знали, вряд ли получилось бы такое партнерство. Я считаю, что самый лучший партнер в те­атре — это Лена. Мне с ней легко работать. Уж не знаю, как ей со мной. Думаю, то же самое. Мы живем одной внутренней жизнью. Когда-то даже была в Могилеве у одного бизнесмена идея создать семейный театр. Как раз у нас с Леной пошли спектакли, где мы вдвоем работали. Правда, задум­ка эта у него не получилась, к со­жалению.

—   Вернемся к спектаклю. Что вы хотите открыть или расска­зать им? Для чего он нужен в репертуаре драмтеатра?

АГ: Вряд ли это будет каким-то открытием. Это будет попытка рассказать о человеке, который мужественно относится к жизни, веселый, порядочный, которому поэтому трудно живется. И когда наступает тяжелый период, он на­чинает переоценивать свои жиз­ненные позиции, понимает, что многое в жизни сделано не так. У пьесы Слейда есть эпиграф ememento mori» — помни о смерти, ведь когда она придет, будет по­здно что-либо исправлять. И по­тому надо стараться не совер­шать непоправимого. А у нас по­лучается разговор о человеке, ко­торый посмотрел на свою жизнь со стороны и остался ею доволен, не испугался смерти. Вот и мне бы хотелось всем пожелать, чтобы, когда наступит сеи предел, не было стыдно. Спектакль, по-мое­му, должен нести оптимизм. Мы пытались этого добиться. Хотя в самом сюжете заложена и боль, и трагедия, мы пытались внести оптимизм через главного персона­жа.

АП: Жизнелюбие…

АГ: …жизнелюбие, любовь к дру­зьям, близким, своим детям. И в то же время хотелось, чтобы спек­такль был и веселым, и грустным. Наверное, впервые за всю жизнь именно в этом спектакле я позво­ляю себе такое жанровое опреде­ление — «комедия-трагедия-ме­лодрама». Я говорил ребятам, что в один день с тобой может про­изойти и горе, и счастье, и ра­дость, и слезы — все, как в жизни, которая состоит из всех жанров. А за спектакль мы пробегаем всю жизнь нашего героя. В ней было много хорошего. К счастью, боль­ше хорошего. Поэтому мной пер­сонаж этот любим. Он несет с со­бой доброту. А еще он артистич­ная натура. И у автора обозначе­но место действия — театр. Вот мы и хотим рассказать еще и о те­атре, о людях, которые там живут. В спектакле есть две ипостаси: ак­теры работают персонажами и су­ществуют как актеры, пришедшие рассказать о театре, показать, как тяжело бывает любить его и слу­жить в нем, отдавать всего себя -во вред семье, во вред здоровью. Так часто бывает.

Каждый зритель должен уви­деть в спектакле то, что ему близ­ко. И я уверен, будет смех, и, мо­жет, слезы… Это нормально.

АП: Мой герой не выжимает слезу, не просит жалости к бедному, больному человеку.

АГ: Мексиканских сериалов не будет!

АП: Все будет как раз наоборот. Вообще, благодаря Андрею я по­нял, что пьеса эта смешная, весе­лая. И человек этот смешной и веселый.

АГ: И ему не так страшна смерть, как оставить незавершен­ной жизнь.

— Александр Григорьевич, уверен, что в день вашего бе­нефиса все зрители присоеди­нятся к поздравлениям в вашу честь. А что вы хотели бы ска­зать зрителям?

АП: Я долго не буду говорить. Просто скажу: спасибо, что вы есть, я вас всех люблю, вы все мои родные.